ЭММА 8

Лесная дорога уходила вперёд между высокими деревьями, извиваясь вдоль пологих склонов, корней и заросших мхом камней.

Эмма и Мирена бежали почти плечом к плечу.

Поначалу всё действительно напоминало обычное состязание.

Их сапоги быстро били по утоптанной земле, из-под подошв разлетались сухая хвоя и мелкие комья земли, а низкие ветви то и дело заставляли пригибаться. Мирена несколько раз вырывалась вперёд на два-три шага, но Эмма почти сразу нагоняла её.

Ни одна не собиралась уступать.

Лес мелькал по сторонам сплошными зелёно-коричневыми полосами. Солнечный свет прорывался сквозь плотные кроны короткими вспышками, то ослепляя на мгновение, то вновь оставляя дорогу в прохладной тени.

Впереди тропа резко уходила вправо, огибая плотную стену старых деревьев.

Мирена начала заворачивать вместе с ней.

Эмма — нет.

Она посмотрела прямо перед собой.

И прыгнула.

Меч вышел вперёд вместе с ней и с глухим ударом вошёл остриём в ствол ближайшего дерева.

В тот же миг по обеим сторонам клинка вспыхнул мягкий фиолетовый свет.

Из металла раскрылись две полупрозрачные плоскости барьера. Они словно выросли из самого меча, закрепились на коре и соединились в небольшую устойчивую площадку.

Эмма поставила на неё ногу.

Подтянулась выше.

На мгновение её тело почти зависло над землёй.

Затем она резко выдернула меч.

Барьер не исчез.

Фиолетовая ступень осталась висеть возле ствола.

Эмма уже смотрела на следующее дерево.

Она взмахнула мечом.

От лезвия сорвался полукруг фиолетовой энергии.

Он пролетел между ветвями и врезался в соседний ствол. Вместо того чтобы рассеяться, сияющая дуга застыла, превратившись в ещё одну узкую площадку.

Эмма оттолкнулась.

Прыгнула.

Одна ступень.

Вторая.

Следующий взмах.

Ещё один полукруг ушёл вперёд и закрепился уже значительно выше.

Теперь она больше не следовала дороге.

Она шла прямо.

Тропа извивалась под ней, уходила то вправо, то влево, а Эмма прокладывала собственный путь сквозь лес.

С барьера на толстую ветвь.

С ветви — на следующий светящийся выступ.

Меч снова рассёк воздух.

Фиолетовая дуга врезалась в очередной ствол.

Эмма прыгнула на неё и почти сразу оттолкнулась дальше.

Внизу мелькнула Мирена.

Она тоже давно перестала просто бежать.

Вокруг её рук закручивался ветер.

Несколько тонких воздушных жгутов вытянулись вперёд, почти прозрачных на фоне зелени, и обвились вокруг нижних ветвей деревьев.

Мирена резко рванулась вперёд.

Воздушные щупальца подтянули её, почти полностью отрывая от земли.

Она приземлилась всего на несколько шагов, снова вытянула руку — и следующий поток ветра уже цеплялся за другое дерево.

Так она двигалась значительно быстрее обычного бега.

Ноги лишь изредка касались земли.

Ветер перебрасывал её от дерева к дереву, помогал входить в повороты и почти не терять скорость.

Но Мирена всё ещё оставалась связана дорогой.

Тропа изгибалась.

Эмма же срезала каждый её поворот.

Она перелетела через глубокую ложбину, которую Мирене пришлось огибать.

Ещё один взмах.

Ещё одна фиолетовая ступень.

Эмма ухватилась рукой за ветку, качнулась на ней и перелетела дальше.

Ветер свистел возле ушей.

Несколько прядей выбились из волос и прилипли к лицу, но она даже не пыталась их убрать.

Внизу Мирена заметила её преимущество и ускорилась.

Воздушные щупальца вытянулись сразу в несколько сторон.

Одно ухватилось за толстую ветвь справа.

Второе — за дерево впереди.

Мирена почти пролетела несколько метров над землёй.

Расстояние между ними стало сокращаться.

Эмма оглянулась.

Увидела её.

И усмехнулась.

Следующий участок леса оказался почти прямым.

Эмма взмахнула мечом дважды.

Две светящиеся дуги одна за другой вонзились в деревья впереди.

Она оттолкнулась от ветви.

Первый барьер.

Прыжок.

Второй.

От него — на широкий ствол поваленного дерева.

Ещё несколько быстрых шагов.

И впереди наконец показалась небольшая открытая поляна.

Финиш.

Эмма спрыгнула с последней ветви.

Приземление получилось тяжёлым.

Она сделала несколько быстрых шагов, едва удержав равновесие, и наконец остановилась.

Несколько секунд просто стояла, тяжело дыша.

Затем с силой воткнула меч в землю.

Клинок вошёл в мягкую почву между травой и корнями.

Эмма опустилась рядом.

Сначала на одно колено.

Потом окончательно села прямо на землю и вытянула ноги.

Грудь быстро поднималась и опускалась.

Она откинула голову назад, посмотрела на медленно покачивающиеся кроны и несколько мгновений просто наслаждалась тем, что больше никуда не нужно бежать.

Победа была её.

Через несколько минут из леса донёсся шум ветра.

Мирена появилась между деревьями почти бегом.

Последнее воздушное щупальце отпустило ветвь, и девушка тяжело приземлилась на дорогу.

Она добралась до поляны.

Сделала ещё несколько шагов.

И остановилась возле Эммы.

Мирена тяжело дышала, уперев руки в бёдра. Волосы растрепались, несколько прядей прилипли ко лбу, а лицо заметно покраснело после долгого бега.

Она посмотрела на сидящую Эмму.

Потом на воткнутый в землю меч.

И снова на неё.

Несколько секунд Мирена просто восстанавливала дыхание.

— Это было неожиданно. Я была лучшей по бегу в своей группе и, видимо, без достойной конкуренции успела расслабиться.

Эмма посмотрела обратно в сторону леса.

— Я и не думала, что у вас здесь такие огромные леса. Дикие животные водятся?

— Опасные — нет. За этим следят.

— Я бы поохотилась.

Мирена недовольно посмотрела на неё.

— Убийство животного — это ужасно.

— Не для меня.

— Но здесь охотиться и вообще вредить животным запрещено.

Эмма задумалась.

— А в другом лесу?

— Далеко уезжать без разрешения преподавателей нельзя.

Она недовольно вздохнула.

— Сплошные ограничения.

— Для нашей же безопасности.

— А как иначе.

Мирена немного помолчала.

— Если тебе настолько хочется куда-нибудь выбраться, попроси родителей забрать тебя на несколько дней.

Улыбка с лица Эммы исчезла.

Она сразу опустила голову.

Мирена заметила это почти мгновенно.

Весёлость после соревнования тоже исчезла.

Она подошла ближе.

— Что такое, Эмма? Неужели?..

Эмма лишь едва заметно кивнула.

Мирена несколько секунд молчала.

— Посмотри на меня.

Эмма не отреагировала.

— Эмма. Посмотри на меня.

Мирена осторожно коснулась её подбородка и подняла лицо.

В глазах Эммы уже блестела влага.

Одна слеза медленно скользнула по щеке.

— Не нужно, Эмма. Прошлое потому и называется прошлым, что оно уже осталось позади. Не живи только старой утратой. У тебя ещё могут появиться новые люди и новые возможности.

Эмма нахмурилась.

— Тебе легко говорить.

Мирена не стала отрицать.

— Да. Я выросла в полной семье. Но моя мама была сиротой. Её удочерила одна из преподавательниц, дала ей дом, образование и заботу. Потом мама выросла, встретила моего отца и сама создала семью. Не всем родители достаются на всю жизнь. Но нам всё равно остаётся возможность построить что-нибудь своё — для себя и для тех, кто однажды будет рядом.

Эмма ничего не ответила.

Мирена, почувствовав, что разговор стал слишком тяжёлым, вдруг чуть улыбнулась.

— Кстати, ты никогда не думала найти себе парня, а потом заставить его родителей тебя удочерить?

Эмма медленно повернула голову.

— Отношения с братом?

— Но не с кровным же.

— Глупость.

Мирена рассмеялась.

— Хорошо. Тогда просто найти парня? Любовь иногда помогает пережить трудности и перемены.

— Довольно о романтике.

— Ладно-ладно. Пойдём в академию. Я уже проголодалась.

К академии они вернулись заметно спокойнее, чем покидали лес.

Дыхание давно успело выровняться, однако в ногах всё ещё оставалась приятная тяжесть после пробежки, а на одежде сохранились прилипшие травинки, сухие иголки и немного лесной пыли.

Меч Эмма несла рядом с собой, время от времени поправляя ножны на поясе.

Вместо того чтобы сразу возвращаться в общежитие, Мирена свернула к одному из внутренних дворов.

За высокой аркой открылась просторная столовая под открытым небом.

Двор со всех сторон окружали готические корпуса академии. Высокие стрельчатые окна, тонкие башенки и резные каменные карнизы возвышались над зеленью, а нижний этаж почти полностью состоял из открытых аркад.

Под ними находились длинные прилавки и двери, ведущие на кухни.

Сам двор больше напоминал сад.

Между каменными дорожками цвели клумбы, росли кусты и небольшие декоративные деревья. В центре возвышались несколько старых деревьев с широкими кронами, под которыми стояли деревянные столы.

Где-то они были рассчитаны всего на двух-трёх человек, а где-то длинные лавки могли вместить целую компанию учеников.

Столовая уже была наполнена людьми.

Кто-то ел, одновременно читая книгу.

Кто-то спорил через весь стол.

Несколько учеников просто отдыхали после занятий, развалившись на скамьях в тени.

Из открытой кухни тянуло свежим хлебом, специями, жареными овощами и чем-то сладким.

Эмма невольно замедлилась.

После леса место казалось особенно уютным.

— Что будешь?

— Я бы чего-нибудь сладкого съела.

— Не сытно.

Мирена пожала плечами.

— Столовая открыта весь день.

Не успели они пройти половину двора, как Мирену кто-то окликнул.

Она повернула голову.

За одним из столов сидела знакомая девушка и уже махала ей рукой, приглашая подойти.

Мирена посмотрела на Эмму.

— Я сейчас вернусь.

Эмма лишь махнула рукой и направилась дальше одна.

Она прошла между столами к открытому прилавку.

Здесь запахи становились значительно сильнее.

За широкой деревянной стойкой виднелась кухня: медные кастрюли висели над рабочими поверхностями, возле большой печи что-то кипело, а на полках теснились банки с травами, крупами, соусами и специями.

Эмма подошла ближе.

Сначала за прилавком никого не было.

Затем из глубины кухни послышались тяжёлые шаги.

Оттуда появился мужчина.

Эмма невольно опустила взгляд ниже, чем ожидала.

Он был карликом — невысоким, но невероятно крепким и широкоплечим. Массивное телосложение казалось почти квадратным, а сильные руки выглядели так, будто он одинаково уверенно мог держать кухонный нож и боевой топор.

Лицо у него было суровое.

Широкий нос, тяжёлые надбровные дуги, глубокие складки возле глаз и несколько старых небольших шрамов создавали впечатление человека, которому лучше не жаловаться на плохо приготовленный ужин.

Густые рыжевато-каштановые волосы доходили почти до плеч.

Но больше всего выделялась огромная борода — тяжёлая, густая, непослушная, спускавшаяся далеко на грудь и местами уже начинавшая виться.

На голове сидел большой светлый поварской колпак.

Он выглядел почти забавно рядом с таким суровым лицом, но сам мужчина явно не видел в этом никакого противоречия.

Поверх простой светлой рубахи был надет потемневший кожаный жилет, а сверху — широкий рабочий передник со следами муки, зелени и нескольких пятен от соуса.

На поясе висели кухонные инструменты.

Большой нож лежал прямо на рабочем столе.

Карлик заметил Эмму.

Тяжёлый взгляд несколько мгновений изучал девушку.

Затем мужчина подошёл к стойке.

— Доброе утро, Эмма!

— Доброе, Роден.

Голос у него был низким, хрипловатым и настолько громким, что первые несколько фраз наверняка слышали ученики за ближайшими столами.

Однако суровое первое впечатление очень быстро начинало рассыпаться.

Роден посмотрел на её растрёпанные волосы и одежду.

— Вижу, опять с пробежки.

Эмма скользнула взглядом по его животу.

— А ты их опасаешься со своим грузом впереди?

На лице Родена появилась улыбка.

— Хорошо. Много лет назад…

— И много килограммов назад?

Он рассмеялся.

— Ну, это тоже. Но я был очень спортивным мужчиной, несмотря на рост.

Роден с показной суровостью оглядел Эмму с головы до ног и вдруг потянул к себе ближайшую тарелку.

Что-то быстро положил на неё.

Потом ещё немного.

Заметив взгляд Эммы, добавил сверху кусок свежего хлеба, словно заранее решил, что девушка ест недостаточно и спорить с ним совершенно бесполезно.

— Как твои дела, деточка? Вписалась в коллектив?

Эмма пожала плечами.

— Сложно судить со своей стороны. Тут полезнее взгляд кого-нибудь другого.

— А я вижу, что друзей ты уже нашла. Впрочем, здесь не найти друзей довольно сложно.

— Неужели?

Роден усмехнулся.

— Волшебное место.

Эмма посмотрела на выставленную перед ней тарелку.

Затем на него.

Суровое лицо повара оставалось совершенно серьёзным.

— Что сегодня на завтрак?

— А чего бы тебе хотелось?

Эмма задумалась.

— Сегодня очень влажное утро. Даже по запаху воздуха чувствуется. Я вспомнила времена, когда ночевала в старой лодке посреди озера. Такая сырость почему-то даже уютная.

Роден слегка пожал плечами.

— У каждого свой вкус. Но рыбу ты наверняка любишь.

Эмма едва заметно улыбнулась.

— Хорошо ловлю и очень люблю.

Теперь становилось понятно, почему некоторые ученики здоровались с Роденом почти как со старым родственником.

Внешне он мог напугать половину первого курса одним хмурым взглядом.

Но достаточно было провести рядом с ним несколько минут, чтобы понять: за тяжёлым голосом, ворчанием и суровыми бровями скрывался человек, неспособный спокойно смотреть, если кто-то был голоден, замёрз или просто выглядел несчастным.

— А раньше ты часто готовила?

— Не особо. Это требует времени и ингредиентов, а у меня часто не было ни того, ни другого.

Роден понимающе кивнул.

— Истинный повар приготовит вкуснятину почти из чего угодно. Нужен только талант.

— Наверняка у меня его нет…

— Спорить не стану.

Эмма бросила на него недовольный взгляд.

— Но что тогда делать? Девочки говорят, что каждая девушка должна уметь готовить.

Роден фыркнул.

— Не всё, что говорят люди, нужно воспринимать как истину. Моя жена готовить почти не умеет — этим занимаюсь я. Каждому своё. Конечно, что-нибудь простое лучше освоить, чтобы самой себя прокормить. А дальше живи как хочешь.

Эмма задумалась.

— Звучит так просто.

— А иначе мир всегда будет сложным.

В этот момент Эмма заметила движение у него за спиной.

Сначала ей показалось, что по кухне пробежало какое-то маленькое животное.

Потом оно взлетело.

Эмма замолчала.

Между полками пронеслась маленькая оранжевая ящерица.

У неё были две сильные задние лапы, на которых она уверенно приземлилась на край стола, и небольшие передние конечности, удивительно похожие на крохотные руки.

Но больше всего поражали крылья.

Они напоминали осенние листья.

Тонкие, полупрозрачные, испещрённые прожилками, они переливались жёлтыми, оранжевыми и красноватыми оттенками. Похожим был и хвост — лёгкий и вытянутый, словно собранный из нескольких узких листьев.

Существо схватило пучок зелени обеими передними лапками и побежало по столешнице.

Эмма посмотрела дальше.

Там была ещё одна.

И ещё.

На кухне работало сразу несколько таких созданий.

Одна ящерица стояла возле большой миски и старательно размешивала содержимое деревянной ложкой, которая едва ли не превосходила её ростом.

Другая несла маленькую чашку, осторожно балансируя ею перед собой.

Третья перелетела с полки на рабочий стол и сразу принялась сортировать зелень.

Возле печи две ящерицы вместе тащили небольшой мешочек с приправами.

Эмма некоторое время просто наблюдала.

Одна из них заметила взгляд девушки и остановилась.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Ящерица слегка наклонила голову.

А затем словно потеряла интерес и вернулась к работе.

— Сегодня твои помощники особенно активные.

— Сегодня я готовлю кое-что новое. Без них было бы гораздо сложнее.

Роден проследил за её взглядом.

— Отличные помощники.

Одна из ящериц как раз приземлилась рядом.

Роден привычно протянул руку и поправил небольшой кожаный ремешок, которым к её боку крепился мешочек с травами.

Сделал он это удивительно осторожно.

Существо спокойно позволило ему помочь, после чего толкнулось задними лапами от стола, раскрыло яркие листообразные крылья и снова исчезло в глубине кухни.

Роден проводил его взглядом.

Затем будто между делом протянул руку под прилавок и достал небольшую сладость на деревянной шпажке — золотистый кусочек теста или ореховой массы, щедро покрытый густым мёдом.

Он только успел поднять её перед собой, как рядом мелькнула маленькая тень.

Пикси возникла словно из воздуха, молниеносно стащила сладость со шпажки и, даже не задержавшись, взмыла над прилавком.

Через мгновение она уже летела следом за крылатыми ящерицами в глубину кухни, довольная своей добычей.

Роден несколько секунд сохранял суровый вид.

Затем не выдержал и громко рассмеялся, лишь покачав головой вслед маленькой воровке.

Когда смех стих, он снова посмотрел на Эмму.

— Умилительное животное. Да ещё и с таким редким даром. Впрочем, как и ты. Кстати, как твои занятия по боевой магии? Я слышал, Элиот бывает слишком строг с учениками.

— Мне так не кажется. Со мной он вполне мягкий. Мы уже выучили много новых приёмов.

Роден посмотрел на меч.

— Ещё и с таким артефактом. О твоём клинке даже преподаватели говорят. Не единственный такой на свете, конечно, но вещь дорогая до ужаса. Богатый парень подарил?

— Нет у меня никакого парня.

— Не тороплю. Но в академии есть те, кто на тебя заглядывается.

Эмма мгновенно нахмурилась.

— Тогда я выколю им глаза.

Роден едва удержал улыбку.

— Это вполне обычная реакция парней. Я и сам когда-то был одним из них. Тем более ты объективно красивая. Конечно, будешь привлекать внимание ровесников.

Эмма чуть растерялась.

— Правда?

Роден ещё несколько мгновений смотрел на неё, после чего негромко хмыкнул и наклонился за прилавок.

Послышался звон посуды.

Через мгновение карлик выпрямился с широкой тёмной миской в руках.

Над ней поднимался горячий пар, неся густой морской аромат. В золотистом бульоне плавали крупные креветки, раскрытые раковины моллюсков, кусочки томатов, лук и свежая зелень. Поверхность была щедро присыпана специями.

Поставив суп перед Эммой, Роден снова нагнулся и достал деревянную доску с половиной необычного каравая и несколькими уже нарезанными ломтиками.

Хлеб оказался тёмно-зелёным, местами почти буро-фиолетовым, с грубой запечённой коркой и мягким пористым мякишем. Внутри хорошо различались мелкие тёмные вкрапления.

Роден поставил доску рядом с супом и скрестил массивные руки на груди, с невозмутимо суровым видом ожидая реакции.

Эмма несколько секунд переводила взгляд с супа на странный зелёный каравай.

— Вот тебе креветочный суп к твоему влажному утру.

— Любопытно. А это?

— Моя новая идея. Хлеб из водорослей.

Эмма посмотрела на него внимательнее.

— Из водорослей?

— Купил семена иноземного вида. Растёт на мелководье почти как пшеница. Собираешь семена, мелешь муку — и получаешь вот это. Попробуешь и потом скажешь, получилось или нет.

— Спасибо. Но мне ещё одну тарелку.

Роден слегка приподнял бровь.

— Как скажешь. Для хомяка своего?

— Пикси.

— Неважно.

Эмма выбрала свободный стол неподалёку от цветущих клумб и поставила на него две миски горячего креветочного супа.

Через несколько мгновений вернулась Мирена.

Она села напротив и придвинула к себе одну из тарелок. Над бульоном поднимался лёгкий пар, смешиваясь с ароматами зелени и моря, а вокруг продолжал шуметь наполненный учениками двор.

Эмма взяла ложку.

— Креветочный суп?

— Да. А что?

Мирена посмотрела на плавающую в бульоне креветку.

— Я же вегетарианка.

Эмма замерла на мгновение.

— Точно. Ну тогда не ешь креветки. Просто суп.

Мирена посмотрела на неё.

Потом снова на тарелку.

Однако спорить пока не стала.

Разговор продолжился уже за едой.

— Ты вообще читала какие-нибудь книги?

— Только детские.

Мирена вздохнула.

— Всё так сложно.

— Почему?

— Ты не думала начать читать серьёзнее?

— Думала. А что?

Мирена на мгновение замялась.

— Просто ты здесь новенькая. И пока плохо понимаешь, как устроено местное общество. Это может быть опасно.

Эмма спокойно положила ложку на край миски.

— Пусть только кто-нибудь попробует меня тронуть.

— Здесь всё работает немного иначе. Как бы ни хотелось верить в обратное, чаще прав оказывается тот, кто лучше подготовлен.

Эмма уже собиралась ответить, когда заметила, что Мирена вдруг посмотрела куда-то ей за плечо.

К их столу приближалась девушка.

Она не спешила и, казалось, совершенно не сомневалась, что её заметят задолго до того, как она подойдёт. Веста умела занимать пространство одним присутствием — не громкостью и не показной важностью, а той спокойной уверенностью, которая почти всегда бывает у людей, привыкших чувствовать себя выше большинства окружающих.

Её рыжие волосы сразу выделялись среди учеников — яркие, медно-огненные, с тёплыми золотистыми отблесками на солнце. Они были коротко подстрижены примерно до плеч, но верхние пряди аккуратно переплетались в широкую косу, охватывавшую голову наподобие венца. Прямая чёлка спадала на лоб, а две более длинные пряди обрамляли лицо, подчёркивая его тонкие линии.

Сама Веста была красивой.

И прекрасно об этом знала.

Светлая кожа, аккуратный прямой нос, мягко очерченные губы и серо-зелёные глаза могли бы сделать её внешность почти нежной, если бы не то выражение, которое она носила на лице большую часть времени.

В её взгляде постоянно пряталась насмешка.

Не открытая издёвка — скорее тихая уверенность в том, что она уже заранее поняла человека напротив и наверняка знает о нём больше, чем он сам хотел бы показать. Даже когда Веста просто смотрела, казалось, будто внутри она уже нашла повод для усмешки.

Уголки губ держались чуть приподнятыми.

Едва заметно.

Но достаточно, чтобы любое её молчание выглядело как скрытый комментарий.

Она шла с высоко поднятой головой и расправленными плечами, держа спину настолько прямо, что в каждом движении ощущалась почти демонстративная гордость. Шаги оставались спокойными и неторопливыми — Веста явно не привыкла подстраиваться под чей-либо ритм.

Когда кто-то случайно оказался у неё на пути, девушка даже не изменила направление.

Ученик сам чуть сместился в сторону, пропуская её.

Веста прошла мимо, словно именно так всё и должно было произойти.

Позади двигались две её подруги.

Они держались немного в стороне, не пытаясь обогнать Весту и почти не разговаривая между собой. По тому, как легко девушки следовали за ней, было понятно: подобные прогулки втроём давно стали привычными.

Мирена заметила их раньше Эммы.

Её лицо едва заметно изменилось.

Эмма уловила это и обернулась.

Веста уже приближалась.

Её взгляд сначала скользнул по столу — по двум мискам, хлебу, оставленным ложкам.

Затем остановился на Мирене.

На губах появилась знакомая полуулыбка.

И только потом она посмотрела на Эмму.

Теперь её взгляд задержался дольше.

Он медленно прошёлся по лицу, волосам, одежде, мечу рядом со столом — без всякой попытки скрыть оценку.

Веста остановилась прямо перед ними.

Подруги замерли у неё за спиной.

На несколько мгновений между девушками повисла тишина.

Мирена уже явно понимала, что спокойного продолжения обеда не получится.

Эмма пока просто смотрела на Весту.

А та чуть склонила голову набок, словно наконец решила, с чего именно хочет начать.

— Кто же у нас тут сидит? Мирена? Нашла себе дикарскую подружку?

Мирена нахмурилась.

— Формально она родилась в образованной купеческой семье.

Веста усмехнулась.

— А мне что с её родителей? Их всё равно больше нет.

Выражение Эммы сразу изменилось.

Разговор перестал напоминать даже плохо скрываемую попытку познакомиться.

Она медленно отложила ложку.

Мирена тоже уже совершенно не интересовалась своим супом.

— Ты вообще понимаешь, как здесь всё устроено? — спросила Веста.

— Просвети.

— Я-то могу. Но сама не догадываешься?

Мирена вмешалась:

— Веста, она тебе не по зубам. Это не лёгкая добыча для твоей гордыни.

Та даже не посмотрела на неё.

— Помолчи.

И сделала шаг вперёд.

Она протянула руки к Эмме.

Но прикоснуться не успела.

Эмма резко отступила из-за стола, перехватила Весту за запястье и одновременно развернулась всем корпусом.

Веста потеряла равновесие.

Одно короткое движение.

И она уже ударилась о каменные плиты.

Вокруг раздались удивлённые возгласы.

Её подруги бросились вперёд.

Мирена вскочила так быстро, что стул с грохотом опрокинулся назад.

Она перехватила ближайшую девушку сзади, обхватив её руками и не позволяя добраться до Эммы.

Вторая налетела прямо на неё.

Эмма уклонилась от первой попытки схватить её.

Развернулась.

И без колебаний ударила кулаком в скулу.

Удар вышел коротким и тяжёлым.

Девушка потеряла равновесие и рухнула возле стола.

Веста тем временем уже поднялась.

Она бросилась на Эмму со спины и успела ухватить её.

Но Эмма не стала вырываться назад.

Наоборот.

Она резко подалась навстречу, развернулась и с размаху ударила Весту лбом прямо в нос.

Та сразу отпустила её.

Веста отшатнулась на несколько шагов, обеими руками схватившись за лицо.

Мирена в тот же момент подставила ногу своей противнице и опрокинула её на камень.

Теперь внимание всего двора было обращено на них.

Ученики вставали из-за столов.

Кто-то просто наблюдал.

Другие уже звали преподавателя.

Эмма быстро огляделась.

Продолжать она не собиралась.

Она развернулась.

И побежала.

Через несколько минут шум столовой остался далеко внизу.

Эмма сидела на покатой крыше одного из академических корпусов, прислонившись спиной к холодному каменному выступу.

Отсюда внутренние дворы казались маленькими.

Между готическими зданиями зеленели деревья, по дорожкам двигались ученики, а где-то в стороне всё ещё можно было различить столовую, возле которой наверняка уже пытались выяснить, кто начал драку и почему.

Эмма подтянула колени ближе к себе.

Настроение окончательно испортилось.

Ещё совсем недавно она носилась с Миреной по лесу, прыгала между деревьями по собственным барьерам, разговаривала с Роденом, наблюдала за смешными крылатыми ящерицами и собиралась просто спокойно поесть.

День был почти хорошим.

А потом хватило нескольких слов.

Она машинально провела пальцами по краю рукава.

Родители.

Всего одно упоминание — и неприятная тяжесть снова вернулась.

Сначала Мирена случайно напомнила о них в лесу.

Потом Веста уже намеренно ударила именно туда.

Эмма нахмурилась.

Ей не было жаль, что она ответила.

Скорее раздражало другое — то, насколько легко совершенно чужому человеку удалось испортить ей настроение.

Где-то внизу хлопнула дверь.

Ветер прошёлся над крышей и растрепал волосы.

Эмма подняла взгляд на небо.

Здесь было значительно тише.

Никто не задавал вопросов.

Никто не говорил о правилах.

Никто не пытался учить её жизни.

И, главное, никто не спрашивал о прошлом.

Она решила, что хотя бы это место сумела найти правильно.

Эмма опустила голову.

Но почти сразу за её спиной раздался мужской голос:

— Прячешься тут?