Глава 10: Молот и наковальня

Кузня стояла на отшибе, окруженная зарослями чертополоха и ржавым хламом. Её закопченные стены казались частью ночи, которая стремительно опускалась на Подол. Ветер усилился, швыряя в лицо пригоршни холодной пыли. Где-то вдалеке, над Лысой горой, глухо пророкотал первый гром.

Эйрик остановился у покосившегося плетня, жестом приказав Яромиру замереть. Варяг прислушался. Изнутри кузни не доносилось ни звука, но из щелей в дверях пробивался слабый, дрожащий свет лучины.

— Они там, — прошептал Эйрик. Он снял с плеча топор, и металл тускло блеснул в сумерках. — Убийца и, скорее всего, пара охранников. Слушай меня, Яромир. Гроза нам на руку. Первый удар грома — наш сигнал.

Яромир кивнул. Сердце колотилось о ребра, как молот о наковальню. Он выхватил нож — тот самый, с рукоятью из моржовой кости, что подарил ему отец. Руки дрожали, но не от страха, а от дикого, первобытного ожидания.

— Я пойду первым, — Эйрик обернулся к нему. В полумраке его глаза казались волчьими. Он протянул руку и на мгновение сжал плечо Яромира, покрытое мехом. — Не лезь на рожон. Твоя задача — живой свидетель. Если что-то пойдет не так… беги. Не оглядывайся.

— Я не побегу, — ответил Яромир, глядя ему прямо в глаза. — Мы союзники, помнишь?

Эйрик усмехнулся — коротко, хищно. — Помню. Гром близко… Сейчас!

Небо раскололось надвое огненным зигзагом, и оглушительный удар грома потряс землю. В ту же секунду Эйрик с разбегу врезался плечом в трухлявую дверь кузни. Дерево треснуло с сухим треском, слетая с петель.

Внутри было тесно и душно. Трое мужчин вскочили из-за стола, хватаясь за мечи. В центре сидел невысокий, юркий человек с крысиным лицом — тот самый, кто переоделся варягом.

— Предатели! — взревел Эйрик, врываясь в круг света. Его топор взвился в воздух, описывая смертоносную дугу. Первый охранник рухнул, не успев даже вскрикнуть.

Яромир скользнул внутрь следом, держась тени. Второй охранник, рослый детина, бросился на Эйрика сзади. — Сзади! — крикнул Яромир и, не думая, метнул нож. Крик боли разорвал тишину кузни. Нож вошел детине в плечо, заставив его выронить меч.

Эйрик обернулся, добивая раненого обухом топора. В кузне остался только «крысиное лицо». Он попятился к горну, где еще тлели угли.

— Не подходи! — завизжал он, хватая раскаленные клещи. — Мстислав убьет вас обоих!

— Мстислав сейчас далеко, — Яромир вышел из тени, сбрасывая волчью шкуру. В свете лучины его лицо, перемазанное сажей, казалось ликом мстительного ангела. — А ты ответишь за убитого дружинника. Перед князем Игорем.

Убийца, узнав Яромира, на мгновение остолбенел. Этого мгновения хватило Эйрику. Он сделал молниеносный выпад, выбивая клещи из рук предателя и прижимая его к стене. Топор варяга замер у самого горла «крысиного лица».

— Вяжи его, Яромир, — выдохнул Эйрик, тяжело дыша. С его лба капал пот, смешанный с копотью кузни.

Яромир нашел обрывок веревки и крепко стянул руки убийце. Тот скулил и молил о пощаде.

Снаружи хлынул ливень, барабаня по крыше, словно тысячи копыт. Гроза бушевала в полную силу, но внутри кузни вдруг стало тихо. Яромир и Эйрик стояли друг напротив друга над связанным предателем. Грязь, кровь, запах гари — всё это смешалось в странный, пьянящий коктейль.

— Ты спас меня, — произнес Эйрик, не сводя глаз с Яромира. Его голос вибрировал от не до конца утихшего боевого пыла. — Тот бросок… Ты был прав, ты не тень. Ты — сталь, Яромир.

Яромир смотрел на него, чувствуя, как внутри всё плавится. Взгляд Эйрика был горячее, чем угли в горне. Он подошел ближе, почти вплотную. Напряжение, копившееся с самой ночи праздника, достигло предела.

— Я сделал то, что должен был, — шепнул Яромир. Его дыхание сбилось.

Эйрик медленно поднял руку, покрытую ссадинами и копотью, и коснулся щеки Яромира. Его пальцы были горячими, грубыми, но прикосновение было неожиданно трепетным. Он стер полосу грязи, обводя контур скулы.

— Ты пахнешь дождем и волком, — прошептал Эйрик, склоняясь к нему. Его губы были в дюйме от губ Яромира.

Яромир не отстранился. Напротив, он бессознательно подался вперед, закрывая глаза. В этот миг мир за пределами кузни перестал существовать — только шум дождя, запах гари и этот невыносимый, желанный жар.

Внезапно связанный убийца издал громкий, хриплый стон, перебивая момент. Эйрик резко отпрянул, выругавшись на своем наречии. Яромир открыл глаза, чувствуя, как лицо пылает.

— Идем, — Эйрик грубо дернул связанного за веревку. — Нужно доставить этот мусор в Детинец до того, как Мстислав узнает, что его план рухнул.

Яромир поднял с пола волчью шкуру, чувствуя, как дрожат руки. Они были так близки… Так пугающе близки к тому, чтобы переступить черту.