Глава 9: В логове крыс

Подол встретил их неласково. После чистых высот Детинца здесь всё казалось серым и липким. Грязь хлюпала под сапогами, а туман от реки смешивался с едким дымом низких лачуг.

Яромир покрепче запахнул волчью шкуру. Грубый мех колол шею, но дарил странное тепло — тепло Эйрика. Варяг шел впереди, его походка изменилась: он больше не рисовался, он двигался как хищник в высокой траве, чуть пригнувшись, касаясь ладонью рукояти топора.

Они остановились у покосившегося кабака «У сома». Изнутри доносились пьяные крики и дребезжащий звук гуслей, на которых кто-то безбожно фальшивил.

— Слушай меня, — Эйрик обернулся, прижимая Яромира к сырой стене амбара. Его лицо было совсем близко, в глазах отражалась серость неба. — Внутри забудь, кто ты. Не смотри в глаза, если не готов ударить. И… — он запнулся, его взгляд скользнул по  губам Яромира, — постарайся не выглядеть таким… красивым. Измажь лицо сажей, что ли.

Яромир нахмурился, чувствуя, как краснеют кончики ушей. — Я пришел дело делать, а не на пир. Идем.

Внутри пахло кислым пивом и немытыми телами. Полутьму разгоняли лишь чадящие масляные светильники. За грубыми столами сидели тени: беглые холопы, портовые грузчики и наемники, пропившие совесть.

Эйрик прошел к стойке, бросив на доски серебряную монету. — Хозяин! Пива и новостей. Говорят, ночью у Почайны было жарко?

Толстый корчмарь с бегающими глазками прихлопнул монету ладонью. — Жарко не то слово, заезжий. Дружинника Игорева прирезали. Говорят, варяг это был. Высокий, светлый… прямо как ты.

В кабаке стало тише. Несколько человек обернулись. Яромир почувствовал, как рука сама потянулась к скрытому под шкурой ножу. Но Эйрик лишь рассмеялся — громко, заразительно.

— Светлых голов в Киеве много, а честных — мало! — он приобнял Яромира за плечи, притягивая к себе, словно пьяного товарища. — Мой малый вот тоже светлый, а мухи не обидит. Скажи, хозяин, а кто видел того «варяга»? Уж не те ли молодчики Мстислава, что терлись у пристани за час до зари?

Корчмарь побледнел и покосился в темный угол, где сидели двое в добротных, но поношенных кафтанах. Один из них медленно поднялся. Это был рослый детина с перебитым носом.

— Ты много болтаешь, чужак, — процедил он, выплескивая остатки пива на пол. — И дружок твой слишком чистенький для этих мест. Может, проверим, какого цвета у него кровь?

Эйрик почувствовал, как Яромир напрягся под его рукой. Он не выпустил его, напротив — прижал крепче. — Проверить можно, — голос Эйрика стал вкрадчивым, как шелест стали. — Только учти: мой «малый» под моей опекой. А я за него выпускаю кишки медленно.

Яромир вдруг шагнул вперед, выходя из-под руки Эйрика. Его голос, чистый и властный, прорезал смрад кабака: — Твой хозяин, Мстислав, плохо платит, если ты до сих пор пьешь эту кислятину. Скажи, сколько он обещал за голову варяга? Мы заплатим вдвое за имя того, кто на самом деле держал нож.

Детина замер. Его глаза расширились — он узнал интонации, которые не могли принадлежать простому наемнику. — Княжич?.. — выдохнул он, совершая роковую ошибку.

— Бери его! — рявкнул Эйрик.

В кабаке начался хаос. Столы перевернулись, послышался звон разбитой посуды. Эйрик в одно мгновение оказался рядом с детиной, его кулак врезался в челюсть противника. Яромир, увернувшись от летящей кружки, подставил подножку второму нападавшему.

Через минуту всё было кончено. Эйрик сидел на груди первого охранника, прижимая нож к его горлу. — Говори, мразь. Где тот, кто убил дружинника? Иначе я скормлю твои уши рыбам.

— В… в подвале у старой кузни… — прохрипел тот. — Мстислав спрятал его там… Это был не варяг, это наш, переодетый…

Эйрик поднял взгляд на Яромира. Тот стоял, тяжело дыша, с растрепанными волосами, но в его глазах горел азарт погони. Он больше не был «книжником».

— Неплохо сработано, «волчонок», — Эйрик поднялся, вытирая нож о штаны поверженного. — Но ты… ты снова рисковал. Зачем вылез вперед?

— Потому что я не твоя тень, Эйрик, — ответил Яромир, поправляя волчью шкуру. — Я твой союзник.

Эйрик подошел к нему вплотную. В разоренном кабаке, среди стонов побитых людей, он вдруг протянул руку и стер пятно сажи с щеки Яромира. Его пальцы задержались на скуле чуть дольше, чем нужно. — Ты мой союзник, — повторил он тише. — Но ты — самое ценное, что есть в этом проклятом городе. Идем, пока крысы не сбежались на шум.