ГЛАВА 14 . Святилище шепотов

Стены древнего святилища, вырубленного прямо в базальтовом сердце горы, сочились холодной влагой. Здесь, среди обломков забытых алтарей и лишайника, время казалось застывшей смолой. Снаружи бесновалась метель, скрывая их следы от псов Габриэль, но внутри тесного пространства разыгрывалась буря куда более опасная.

Они были заперты вдвоем. В ловушке своего резонанса.

Дерек сидел у дальней стены, его силуэт мерцал в полумраке. Он всё еще был нестабилен: человеческое лицо с острыми скулами и тяжелым взглядом золотых глаз обрамляли иссиня-черные пряди, но на пальцах застыли когти, а под кожей перекатывались мышцы зверя.

Глеб лежал на охапке сухого мха, его грудь тяжело вздымалась. Между ними было всего два метра, но воздух в этом промежутке дрожал, как над раскаленной пашней. Каждое резкое движение Дерека отзывалось в легких Глеба вспышкой колючей боли. Каждая судорога Глеба заставляла Дерека рычать от невидимого удара под дых.

— Хватит… — прошептал Глеб. Его голос был хриплым, едва живым. — Перестань… бороться с этим.

— Я убиваю тебя, Глеб, — Дерек вцепился когтями в камень, вырывая крошку. — Каждый мой вдох… он крадет твой.

— Нет. Это твой страх крадет его.

Глеб медленно, превозмогая свинцовую тяжесть в ногах, пополз к нему. С каждым сантиметром боль усиливалась. Она была острой, фиолетовой, пульсирующей в ритме проклятия Габриэль. На середине пути Глеб задохнулся, его лицо исказилось, из уголка рта вырвался тихий стон.

Дерек дернулся вперед, чтобы оттолкнуть его ради его же спасения, но замер. Он почувствовал это. Если он сопротивляется связи — она рвет их. Если он принимает её — она меняется.

Глеб дополз до его колен и, не давая Дереку опомниться, накрыл своими ладонями его огромные, покрытые шрамами кисти.

Удар.

Мир вокруг них померк. Боль взметнулась до небес, став почти невыносимой, а затем… она вдруг обмякла. Как будто яд превратился в густой, терпкий мед. Резонанс перестал быть врагом. Он стал проводником.

Глеб почувствовал всё. Он почувствовал, как в венах Дерека кипит лава, как его сердце бьется медленно и мощно, словно удары молота в кузне. Он почувствовал его голод — не звериный, а бесконечно человеческий, накопленный годами одиночества.

Дерек замер, его дыхание сбилось. Через пальцы Глеба в него вливалась тихая, прозрачная нежность, смешанная с отчаянной храбростью. Он больше не видел перед собой хрупкого княжича. Он видел равного. Свою половину. Своего бога.

— Смотри на меня, — выдохнул Глеб.

Дерек поднял взгляд. В этом замкнутом пространстве, среди запахов камня и кедра, их глаза встретились. Золото в золоте. Больше не было нужды в словах. Мысли Глеба текли в сознание Дерека мягким потоком: «Не бойся… я здесь… мы одно…»

Глеб потянулся выше, его пальцы скользнули по предплечьям Дерека, ощущая жар, исходящий от его кожи. Это не было просто прикосновением — это была сдача. Полная. Безоговорочная.

Дерек медленно, словно боясь разрушить хрупкое равновесие, обхватил лицо Глеба своими ладонями. Его когти осторожно убрались, оставляя лишь грубую кожу и невероятное тепло. Он прижался своим лбом к лбу Глеба.

Их общее дыхание стало ритмичным. Один вдох — на двоих. Одна дрожь — на двоих.

Глеб почувствовал, как притяжение становится невыносимым, лихорадочным. Это не была похоть — это была жажда выживания через слияние. Он подался вперед, и его губы почти коснулись губ Дерека. Воздух между ними заискрился. Проклятие Габриэль выло где-то на задворках сознания, но здесь, в этом коконе из тепла и близости, оно теряло свою власть.

Дерек больше не отстранялся. Он глубоко, до боли втянул запах Глеба — запах дождя и мяты, — и его руки скользнули ниже, притягивая юношу к себе.

Это был момент абсолютной истины. Глеб закрыл глаза, чувствуя, как его тело начинает плавиться под руками Дерека. Дрожь, пробегавшая по спине Дерека, мгновенно отзывалась волной жара внизу живота Глеба. Каждое мимолетное движение, каждый шепот ткани, каждое прикосновение кожи к коже вызывало не боль, а электрический разряд, стирающий границы между ними.

Они перестали быть двумя разными существами. В этом темном святилище, под вой метели, они стали единым пульсом.

Дерек склонил голову к шее Глеба, его горячее дыхание опалило чувствительную кожу. Он не кусал — он лишь коснулся губами пульсирующей жилки, и Глеб выгнулся в его руках, издавая звук, полный такого облегчения и такой муки, что сами камни, казалось, содрогнулись.

Это была близость на грани катастрофы. Сексуальное напряжение, накопленное днями разлуки и страха, теперь вырывалось наружу, но оно было очищено их общей болью. Они не просто хотели друг друга — они нуждались друг в друге, чтобы продолжать дышать.

В какой-то момент Глеб почувствовал, что проклятие больше не жжет. Оно стало тихим гулом в костях, фоном для той невероятной симфонии, которую они играли вдвоем. Он понял: они нашли лазейку. Они нашли способ не умирать.

Но когда Глеб, окончательно обессилев от избытка чувств, уткнулся лицом в шероховатое плечо Дерека, он услышал далекий, ледяной смех.

Габриэль. Она не была здесь физически, но её магия всё еще наблюдала через их общую связь. Она видела их триумф. И она уже готовила следующий ход.

Дерек сильнее сжал Глеба в объятиях, его глаза в темноте вспыхнули недобрым огнем. Он тоже это почувствовал.

— Мы не дадим ей забрать это, — прошептал он в самые волосы Глеба.

Глеб лишь крепче обнял его, чувствуя, как по его венам течет сила зверя, а по венам зверя — свет человека. Они были вместе. И это было самым опасным оружием в этом мире.